— Павел Петрович, трагедии Беслана, Волгодонска, Буденновска, Москвы наводят на мысль, что спецслужбы России бессильны пресечь захваты заложников и взрывы на улицах. Может быть, это невозможно в принципе?

— Почему же? Мы просто долго были как в спячке. После 1 сентября проснулись другими. Вал людского негодования захлестнул страну. Он не пройдет даром. Уже принимаются решения по изменению политики государства на Северном Кавказе. Крупные бизнесмены объединяются в своем стремлении развивать здесь промышленность, создавать новые рабочие места. Органы правопорядка вносят изменения в стратегию и тактику действий. Бандитам, к счастью, не удалось склонить народы к национальной вражде. Хрупкий мир выстоял.

Как профессионал, считаю, что допущены серьезные просчеты в деятельности спецслужб и правоохранительных органов. По действиям террористов видно, что свою бесчеловечную акцию в Беслане бандиты готовили не один день. Были привлечены большие материальные ресурсы. Продуман до мелочей план. И его выполнение, уверен, координировалось из какого-то штаба. Я даже не исключаю, что этот штаб находился не в Чечне, хотя не единожды появлялась информация, что захватившие заложников террористы выполняют задание Масхадова и Басаева, а за пределами России.

Конечно, пришло время серьезных выводов, но, к сожалению, какие бы усилия спецслужбы ни предпринимали, полностью исключить захваты заложников невозможно.

— Известно, что в Израиле спецслужбам удается предотвращать 91 теракт из 100.

— Думаю, что эта статистика несколько преувеличена. Наши органы ФСБ, МВД тоже делают немало для пресечения преступных акций. За прошедшие три года в России предотвращено огромное количество спланированных боевиками терактов. В том числе и в Ростовской области. Причем один из предотвращенных терактов — масштабов “Норд-Оста”. На мой взгляд, в Беслане сыграла свою трагическую роль даже не внезапность, хотя присутствовала и она. Спецслужбы оказались не готовы к тому, что объектом нападения террористов станет школа. Мне и сегодня трудно поверить, что нашлись подонки, поднявшие оружие на детей. Видимо, назрели качественные изменения в системе обеспечения внутренней безопасности страны, создании специального государственного органа типа американского ФБР, который бы взял на себя полноту ответственности в борьбе с терроризмом. Однако в первую очередь нам необходимо повысить нравственный потенциал общества. Мы должны понять, что война с терроризмом будет безжалостной. Что в наших душах пытаются посеять страх, парализовать волю.

Важно выстоять. Укрепить армию, МВД. Ведь конечная цель террористов — развал России. Сообща мы сможем его предотвратить.

— Вы неоднократно бывали в США. Хорошо знакомы с методами работы ФБР и полиции. Они чем-то отличаются от методов, которые используются ФСБ и милицией?

— Методы одни и те же. Отличаются лишь схемы проведения операций. Но в любом случае операция по освобождению заложников и у нас, и у них начинается с переговоров.

Здесь, конечно, тоже есть свои тонкости. Необходимо как можно быстрее установить личности бандитов, привлечь к переговорам их родственников. В Беслане спецслужбам не удалось это сделать, террористы не шли на контакт, хорошо понимая, что шансов остаться в живых у них немного.

— Но разве можно договориться со смертниками? Для многих террористов-фанатиков жизнь — ничто. И не случайно в некоторых странах, например в Израиле, существует принцип: не вести никаких переговоров с террористами...

— Сомневаюсь, что в Беслане, да и в других городах, где были проведены террористические акции, мы имели дело только со смертниками. Зачем человеку, решившему расстаться с жизнью, выдвигать какие-то требования? Намного проще прийти в переполненный магазин и рвануть заряд вместе с собой.

Другое дело, если террористическая акция задумана с какой-то определенной целью. Тогда можно и заложников взять. Поторговаться...

Нынешний случай беспрецедентен. Заложниками бандитов стали большей частью дети. Чтобы освободить их — обойтись без переговоров было нельзя. Это не слабость власти, а необходимое условие, позволяющее избежать жертв. Но в Беслане роковая случайность привела к трагической развязке, принесшей горе не только родственникам погибших, но и всей России. Я, кстати говоря, не исключаю и попыток проведения терактов в других городах страны. Терроризм объявил цивилизованному обществу тотальную войну. Это признают во всем мире.

— Политический резонанс случившегося необычайно высок. Боль России разделили многие страны мира...

— А что было до 1996 года? США тогда не считали, что Россия воюет в Чечне с международными террористами. Но ведь и в то время уже имелась информация о поддержке боевиков арабскими экстремистскими организациями. Без их мощной финансовой подпитки не было бы столь масштабных терактов да и вылазки бандитов в Чечне давно бы прекратились.

Очень часто средства массовой информации упрекают руководство нашего государства и военных за то, что 10 лет назад они оставили в Чечне много оружия. Мол, именно оно и позволяет бандитам сегодня воевать. Я убежден, что того оружия уже давно нет. Оно или износилось, или было уничтожено. Там сейчас боевики воюют новым, современным оружием, которое приобретено на деньги международных экстремистских организаций. Причем нередко нашим военным попадается в качестве трофеев вооружение западных стран.

— Оставшийся в живых боевик, которого арестовали в Беслане спецслужбы, сообщил, что акция в Северной Осетии была разработана Масхадовым и Басаевым? Почему этих главарей бандгрупп до сих пор не удается обезвредить?

— Масхадов и Басаев, как звери, уже интуитивно чувствуют опасность. Поэтому не сидят на месте. Постоянно кочуют, подчас на мгновение опережая действия наших спецслужб. Кроме того, им пока удается находить убежище и кров у части своих родственников. В Чечне сильны тейповые связи и традиции. Но сколько бы главари бандитов ни бегали, все равно попадутся. То, что за информацию об их местонахождении объявлено солидное денежное вознаграждение, на мой взгляд, ускорит развязку.

— Скажите, штурм школы в Беслане был единственным способом для спасения людей?

— Штурм, как известно, стал вынужденной мерой после случайного подрыва одной из подвешенных боевиками в спортзале самодельных бомб. Но вряд ли нужно сомневаться в правильности действий спецназа. Он был ограничен в выборе оружия. Боевики прикрывались детьми, не давали возможности применять гранаты. Да и стрельба из стрелкового оружия велась спецназовцами с большой осторожностью. В итоге наши элитные подразделения понесли потери, каких у них еще не было.

Думаю, если бы не трагическая случайность со взрывом бомбы, оперативному штабу удалось бы найти компромиссы решения и свести в итоге число потерь к минимуму... Однако, говоря о жертвах, не могу не сказать и о таком важнейшем направлении деятельности государства, как обучение людей искусству выживания в экстремальных ситуациях.

Представим себе Беслан, 1 сентября. На небольшой площадке возле школы идет торжественная линейка по случаю начала нового учебного года. И вдруг появляются вооруженные террористы. Их немного, 32 человека, а собравшихся возле школы больше тысячи... Первое, что должен делать в такой ситуации каждый человек — постараться не стать заложником. Уверен, что если бы люди, увидев бандитов, бросились врассыпную, потери были бы минимальными.

Необходимо срочно организовывать обучение людей — всех, а не только школьников — правилам действий в экстремальных ситуациях. Каждый должен знать, что делать после теракта на автобусной остановке, в замкнутом помещении, захваченном террористами.

На этот шаг нас толкают суровые обстоятельства. Он не менее важен, чем укрепление специальных подразделений, разработка новых систем оружия, дающих возможность находить и уничтожать террористов без ущерба для здоровья заложников. Тревожит лишь одно — сможем ли мы быстро перейти от благих намерений к реальному делу? Думаю, что промедления история нам уже не простит.

 Беседу вел Александр АГАФОНОВ,
собкор “РФ сегодня”