В СоветЕ Федерации

Совет Федерации принял решение о создании двух парламентских комиссий. Первая — по расследованию обстоятельств теракта в Беслане, вторая — по совершенствованию законодательной базы борьбы с терроризмом. Обновление законов требует учета многого. В том числе анализа наших возможностей и мирового опыта.

Еще до Беслана Россия услышала заявление министра обороны: “Нам объявлена война”. После Беслана говорить об этом было не надо. Число зверски убитых детей и взрослых в два с лишним раза превысило количество жертв символа фашистской жестокости — Хатыни.

Но разве война началась только в августе две тысячи четвертого? А что было до этого, когда взрывались дома и поезда, рынки и стадионы, автобусы, театр, вагоны метро? Разве не от войны террористов против народа гибли десятки и сотни людей в Москве, Буйнакске, Волгодонске, Грозном, других городах? Или война — это когда убивают сразу тысячами?

Запоздалое осознание если и можно чем компенсировать, то только решительными мерами. Адекватными обстановке и той жестокости, которая направлена против нас. Если война, то законы должны соответствовать военному времени. А главное, чем они должны отличаться от законов мирного времени — ужесточением спроса. Сможет ли террорист добиться своей цели, если ему не пособит в этом спекулянт билетами, продажный милиционер на посту ГИБДД, банкир, обеспечивающий деньгами? Мы должны, наконец, определить, что убийца не только тот, кто нажимает спусковой крючок автомата, но и тот, кто ему этот автомат тайно продал, кто пропустил с ним к безоружным людям, кто заплатил за выполненную жестокую “работу”. Поэтому самое первое, что нужно сделать немедленно — и об этом говорят парламентарии обеих палат, — внести в законы мирного времени поправки военного характера, ужесточающие наказание за всякое содействие терроризму. Люди, которые помогли двум чеченским самоубийцам попасть на самолеты, должны быть судимы по тем же высшим меркам, что и убийцы, ибо без их пособничества убийство могло не совершиться. Попустительство здесь — это издевательство над памятью погибших. Когда милиционера, пропустившего за взятку террористов, недавно осудили почти символически, то ничего, кроме желания устроить над судьями такой же самосуд, которому подвергли жители Беслана одного из схваченных бандитов, не возникает. Я, может, выскажусь не совсем “в русле”, но для террористов смертная казнь — это легкое наказание. Пожизненный ад в тюрьме, опущенность до состояния скота, передача негодяя в руки изощренных сокамерников — вот достойная им кара. При такой жизни бандит каждый день будет выпрашивать смерть. А вот девицам из паспортного стола, которые осознанно, за мзду, делали паспорта террористам, чтобы они могли скрыться от возмездия за границей — тем наказание иное. Они, может, и высшей меры достойны. Потому что дали возможность убийцам продолжать свое смертное дело. Как те, кто выпустил на свободу бесланских бандитов. После трагедии многие средства массовой информации сообщили потрясающий факт. Оказывается, некоторые из террористов, захвативших школу, должны были в это время отбывать срок. Их осудили за другие преступления, направили в тюрьмы, но бандиты каким-то образом оказались на свободе. Кто выпустил? Милиция? Суд? Прокуратура? Вот что должно быть расследовано в кратчайшие сроки и по обновленным, ужесточенным законам за пособничество, наказано в полной мере. Вплоть до смертной казни, если парламент ее восстановит. Как временную меру на период войны с терроризмом.

На войне, как на войне, повторил уже после Беслана российский министр обороны известную истину, объясняя возможность превентивного удара по базам боевиков. И руководители двух самых что ни на есть демократических стран — США и Англии — тут же поддержали российские намерения. Впрочем, сами они не особо оглядываются в поисках поддержки, если речь заходит об их национальных интересах. Поступают жестко и даже жестоко. Как мы помним, Англия послала флот, чтобы удержать принадлежащие ей на другом конце земного шара Фолклендские острова. Соединенные Штаты после 11 сентября 2001 года приняли самые непопулярные, на взгляд некоторых “демократов”, меры. Создали административного монстра — министерство внутренней безопасности, объединив в нем несколько ведомств. Ужесточили контроль не только в своих аэропортах, но и за пределами страны. Ввели ну прямо-таки посягающие на свободу личности правила: разуваться, давать отпечатки пальцев, отвечать на самые “оскорбительные” вопросы. И ничего! Все согласились. Потому что разглагольствования о демократии — это одно, а безопасность людей и порядок — это другое. Где нет последнего, там нет и первого. Поэтому нам нужно перенимать у других все полезное, что они наработали.

Терроризм становится вселенским явлением, и обмен опытом борьбы с ним — на пользу всем. Например, есть предложения использовать израильский опыт борьбы с террористами. Начиная от подготовки специалистов по собеседованию с будущими пассажирами авиакомпании, способных выявить боевика еще до полета, и кончая такой неоднозначной мерой, как арест родственников террориста. Понимаю, многие с ходу отметут этот путь: брать близких бандитам людей — жен, матерей, отцов и торговаться их жизнями с террористами, но Кавказ — особый регион. Здесь очень сильные тейповые, родовые, кровные связи. Пусть бандит, а также его близкие знают, что за убийство заложников террорист может заплатить благополучием своих родственников. Говорят, на отморозков не подействует ничто. Однако в Беслане, кажется, впервые попробовали передать захватчикам кассету с видеообращением жены одного из террористов. Не это ли стало поводом для ссоры между бандитами? Главарь подавил ее, расстреляв своих, но в комплексе мер нельзя отказываться ни от чего.

Например, от воспринятого израильтянами от англичан метода дискредитации самой идеи самопожертвования. Когда в Беслане заканчивался бой, двое бандитов связались по мобильному телефону с одной из арабских стран. Наши спецслужбы расшифровали разговор. Понимая, что жить им осталось немного, убийцы детей кричали далеким хозяевам, что они уходят в рай.

Вот эту идейную базу смертников и догадались в свое время подорвать англичане, столкнувшись с терроризмом в Палестине, еще до образования государства Израиль. Они стали зарывать шахидов в землю, предварительно завернув их в свиные шкуры. Соприкосновение с “грязным” животным, согласно религиозным убеждениям, делало невозможным попадание героя-самоубийцы в рай.

Мы убеждаем себя и других, что терроризм не имеет национальности. У нас принят закон, запрещающий отдавать убитых террористов родственникам, их хоронят без имен и надгробий. Как нелюдей. Надо сделать еще один шаг в этом направлении. Все должны знать, и шахиды в первую очередь, что, убив “неверных”, в рай они не попадут. Их зароют в ямы, как собак, завернув в свиные шкуры.

Да и мусульманским проповедникам вряд ли надо ограничиваться лишь сдержанным осуждением террористов, исповедующих ислам. Насколько известно, ваххабизм — это такое экстремистское течение в исламе, что, когда получит силу и власть, представителям традиционной религии не останется места ни в мечетях, ни на земле.

Но если говорить о главном опыте “продвинутых” стран, то начинать, наверное, надо с решения самой кардинальной проблемы. Кадровой. Когда Президент признает, что милиция и суды пронизаны коррупцией, это значит, что на пути терроризма стоит дырявая стена. Не укрепив ее, нечего рассчитывать на успех. А как крепить, если у милиционера грошовая зарплата, если офицер спецслужбы живет с семьей в общежитии и каждый при этом знает, что, случись с ним беда, детям рассчитывать не на кого.

Укреплять органы правопорядка можно только одновременно с двух сторон. С одной — не на проценты, а в разы повышать финансовое обеспечение. Причем уже начиная с бюджета следующего года. Общество, которому объявлена война, поймет это, ибо, когда горит дом, нужнее пожарный, нежели печник.

С другой — опять-таки в разы  поднять требовательность. За хорошую зарплату, уважение общества можно требовать высокой отдачи и честного служения государству.

Правда, при этом возникает вопрос: где взять деньги? И вот тут военное время снова диктует вектор обновления законов. В предыдущем номере нашего журнала опубликована статья лауреата Нобелевской премии, одного из крупнейших американских ученых-экономистов Джозефа Стиглица “Россия должна преодолеть извращения ельцинизма”. В ней он пишет о том, о чем в нашей стране давно и вслух говорят миллионы. Приватизация оказалась не чем иным, как разграблением государственной собственности кучкой людей. “Если на тех, кто владеет богатством, — пишет Дж. Стиглиц, — смотрят, как на преступников, то никакая юридическая система не сможет обеспечить безопасность такой собственности”.

Суровые реалии жизни, требующие не легкого марафета в виде регистрации продажи машин через нотариусов, а кардинальной перестройки всей государственной правоохранительной и военной машины, быстрейшего восстановления обороноспособности страны, которая сегодня не имеет даже нормальных границ, непременно заставят власть искать большие средства.

Конечно, можно стараться взять только у “монетизированного” населения. Что и предпринимается. Однако более перспективный путь — в экономическом и социальном плане — повернуться в сторону крупного капитала. Того самого, представителей которого Российский Красный Крест публично упрекнул в равнодушии к жертвам бесланской трагедии. Уже несли скромные деньги пенсионеры и малоимущие, перечисляли какие-то суммы в фонд помощи иностранные бизнес-структуры, и только российский крупный капитал отлеживался на курортах, пока не получил пощечину. Тот самый олигархический капитал, который, по мысли Дж. Стиглица, приобретен нечестным путем. И нобелевский лауреат предлагает нашей власти апробированные мировой практикой пути возращения обществу значительных средств.

Сможет ли Россия воспользоваться мировым опытом получения средств для борьбы с терроризмом? Хочется верить, что да. Ибо если война, то и действовать на всех направлениях надо по законам военного времени.